Личность
Право
Государство

УДК 343.37

А.А. Харламова
доцент кафедры уголовного права
кандидат юридических наук
Уральский юридический институт МВД России
Екатеринбург, Российская Федерация
Email: up-kafedra@mail.ru
ЛЕГАЛИЗАЦИЯ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО ИМУЩЕСТВА, КАК УГРОЗА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Аннотация
В настоящей статье рассматривается сущность легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества как угрозы экономической безопасности, на основе материалов конкретных уголовных дел исследуются особенности квалификации преступлений, предусмотренных ст. 174, 1741 УК РФ, анализируются ошибки, допущенные при применении уголовно-правовых норм.
Ключевые слова
Легализация денежных средств, экономическая безопасность, особенности квалификации, уголовная ответственность за отмывание.

Криминализация легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным обусловлена влиянием международных организаций. Так как решением межправительственной организации под названием Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (Financial Action Task Force of Money LaunderingFATF) Россия была включена в «черный список» из 15 стран, подозреваемых в том, что они способствуют отмыванию денег, то активное участие России в борьбе с отмыванием денег стало необходимым условием нормальной интеграции ее в мировую экономику. В результате в УК РФ была включена норма, предусматривающая ответственность за легализацию, затем был принят Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступных путем, и финансированию терроризма»[1], и ратифицирована Страсбургская конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г.[2].

Надо сказать, что с момента появления нормы об отмывании денег в УК РФ, она была не совсем понятна правоприменителю. Состояние финансового контроля в экономически развитых странах такого, что «неотмытые» деньги просто невозможно или очень сложно беззаконно тратить, в том числе и использовать в хозяйственной деятельности. Собственно поэтому преступники и вынуждены их отмывать. Состояние финансового контроля в России пока еще на том уровне, что «преступные» деньги можно тратить, вовсе никак их не отмывая. Более того, нашему предпринимателю выгодно иметь теневой оборот. Если Аль Капоне в свое время вносил деньги, вырученные от рэкета, в кассу прачечной (откуда собственно и пошло название «отмывание» денег), уплачивая при этом налоги, то наш хозяин прачечной, напротив, забирает деньги из кассы, чтобы не платить налоги. Поэтому для россиянина не понятно существо того преступления, с которым борются на Западе. Вся суть отмывания денег не в том, что наркоторговец на нажитые преступным путем средства отремонтировал коровник, а в том, что он представил доходы, полученные от продажи наркотиков, в качестве доходов, якобы правомерно полученных от сельского хозяйства. То есть основная цель легализации – замаскировать незаконно полученные доходы под доходы от законной деятельности.

Легализация денежных средств или иного имущества, несомненно, представляет серьезную угрозу экономической безопасности Российской Федерации. Эффективности противодействия этому явлению может способствовать правильное применение норм уголовно законодательства, что не сегодняшний день, к сожалению, еще не реализуется в полном объеме.

Статьи 174 и 1741 УК РФ вызывают достаточно много сложностей при квалификации. Верховный Суд РФ в июле 2015 г. в связи с этим посчитал необходимым дополнительно разъяснить некоторые вопросы и посвятить этим деяниям отдельное Постановление Пленума[3]. Положительно стоит оценить пояснения высшей судебной инстанции о том, что вывод о преступности происхождения имущества может быть основан не только на обвинительном приговоре о предикатном преступлении, но и на постановлении о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, и постановлении о приостановлении дознания ил предварительного следствия в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Кроме того, в Постановлении приведен перечень операций, которые могут свидетельствовать о цели придания правомерности вида владения денежным средствам, полученным преступным путем. Однако нельзя забывать, что по смыслу закона, указанные финансовые операции и сделки заведомо для виновного должны маскировать связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения (основным преступлением).

Вместе с тем, некоторые положения названного Постановления требуют разъяснения.

Так, в п. 2. данного документа указано, что если имущество, приобретенное преступным путем, ограничено в обороте (например, оружие, наркотики), то совершение с ним сделки следует квалифицировать только по соответствующей статье (например, 222, 228 УК РФ) без совокупности со ст. 174 и 1741 УК РФ. Далее отмечается, что последующее совершение в указанных целях финансовых операций и сделок с денежными средствами, полученными в результате преобразования такого имущества (к примеру, с денежными средствами, приобретенными в результате продажи наркотического средства), образует объективную сторону преступлений, предусмотренных ст. 174 или ст. 1741 УК РФ. И это последнее положение воспринимается правоприменителями буквально и каждая операция, совершенная на деньги полученные, например, от продажи наркотических средств, квалифицируется по ст. 174 или ст. 1741 УК РФ. При этом не учитывается, что кроме факта самой операции должна присутствовать еще и цель. О чем указано в п. 10 и 11 постановления: «Совершение указанных финансовых операций или сделок само по себе не может предрешать выводы суда о виновности лица в легализации. О направленности умысла на легализацию денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем не свидетельствует распоряжение ими в целях личного потребления (приобретение продуктов питания, товаров первой необходимости, получение бытовых услуг и т.п.)»[4].

Так, судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев приговор Тимашевского районного суда Краснодарского края, указала следующее: «Судом установлено, Б. незаконно сбыта наркотическое средство - марихуану. В этот же день Б. передала в целях погашения имевшегося долгового обязательства своему знакомому – М., часть денежных средств, полученные ею от продажи наркотиков и эти действия Б. квалифицированы судом по ч. 1 ст. 1741 УК РФ. Между тем, согласно ст. 3 ФЗ № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём и финансированию терроризма» под легализацией доходов, полученных преступным путём, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на скрытие незаконного происхождения таких доходов. По настоящему делу действия Б. были направлены на погашение долгового обязательства, она не имела цели придания правомерности владению деньгами, полученными в результате совершения преступления, а потому в её действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 1741 УК РФ и судебные решения в части осуждения Б. по данной статье подлежат отмене, а дело прекращению»[5]. И таких примеров достаточно много.

Еще одним вариантом распоряжения имуществом, которое нельзя признать легализацией, является отчуждение похищенного третьим лицам. Например, органами предварительного расследования УВД Алтайского края по ч. 1 ст. 159 и ч. 1 ст. 1741 УК РФ были квалифицированы действия Д., который путем предъявления подложных товарораспорядительных документов похитил с одного из предприятий г. Барнаула гипроволокно. Похищенное он реализовал одному из частных предпринимателей. Суд г. Барнаула исключил квалификацию его действий по ст. 1741 УК РФ, указав, что органы предварительного расследования ошибочно квалифицировали по данной статье сбыт подсудимым похищенного им имущества, поскольку состав хищения изначально предполагает распоряжение похищенным имуществом и получение за него денежного эквивалента.

Аналогичный пример из практики Верховного Суда РФ. Судебная коллегия рассмотрела приговор Волгоградского областного суда и указала следующее: «Как усматривается из приговора, Д., Д. и Ч. признаны виновными в легализации денежных средств, приобретенных в результате совершения ими преступления, а именно разбойного нападения организованной группой с завладением имуществом в особо крупном размере. Согласно приговору после совершения разбойного нападения и похищения ювелирных изделий Д., Д. и Ч. решили продать похищенное, а на вырученные деньги приобрести дорогостоящие вещи. В последствии данные лица продали ювелирные изделия, а на вырученные деньги приобрели 2 автомобиля и оформили их на Д. Указанные действия суд первой инстанции квалифицировал по ст. 1741 УК РФ. Верховный суд РФ с такой квалификацией не согласился и пояснил, что по делу не усматривается, что при совершении вышеуказанных действий Д., Д. и Ч. преследовали цель отмывания денежных средств, полученных ими в результате совершения преступления. Описанные выше действия осужденных, направленные на реализацию похищенных денег и предметов, по существу являются распоряжением похищенным чужим имуществом как своим собственным и полностью охватываются уголовно-правовым понятием хищения, которое включает в себя совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. При таких обстоятельствах Судебная коллегия находит необоснованным осуждение Д., Д. и Ч. по ч. 4 ст. 1741 УК РФ»[6].

Еще один пример. Так, Т., являясь директором ООО «Х.», незаконно получил кредит, а затем перечислил полученные денежные средства в счет оплаты за предоставление оборудования. Октябрьским районным судом г. Ростова-на-Дону действия Т. были квалифицированы по ст. 176 и ст. 1741 УК РФ, как легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления. Верховный Суд Российской Федерации определением от 09.10.2013 г. приговор в части осуждения по ст. 1741 УК РФ, указав, что из описательно-мотивировочной части приговора не усматривается, какие именно действия были совершены Т. для придания правомерности владения денежными средствами, приобретенными в результате незаконного получения кредита, а свидетельствуют лишь о распоряжении деньгами, полученными в результате совершения преступления[7].

Хотелось бы также отметить, что проблемным является вопрос о завладении имуществом в виде таких имущественных прав, как, скажем, денежные средства на счете или часть акций (ценных бумаг в бездокументарной форме выпуска), когда последние приобщаются соответственно к уже имевшимся у лица средствам на счете или таким же ценным бумагам. Верховный Суд по этому поводу разъяснил, что «при смешении не имеющих индивидуально-определенных признаков денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем (в результате совершения преступления), с однородным правомерно приобретенным имуществом (например, при зачислении на банковский счет денежных средств из разных источников) последующее совершение финансовых операций или сделок с таким имуществом подлежит квалификации по ст. 174 или ст. 1741 УК РФ в размере, соответствующем сумме денежных средств либо стоимости иного имущества, приобретенных преступным путем (в результате совершения преступления). Теоретики и практики сходятся в том, что если в результате преступного приобретения имущество оказалось смешанным с тем, что находится у лица законно, и это повлекло утрату обособленности указанного имущества, то отнести совершенные в дальнейшем сделки к легализационным можно, но лишь в случае, когда установлено, что они совершались именно с той частью имущества, которая безусловно включала преступно приобретенное.

Например, когда на счете находилось 5 млн. руб., затем поступило преступно приобретенных, похищенных другим лицом еще 5 млн. руб., а далее сделка из этого имущества совершена на сумму лишь в 4 млн. руб., то вменять состав легализации преступно приобретенного имущества, предусмотренного ст. 174 УК РФ, можно, только если доказана направленность действий на придание правомерного вида владению, пользованию, распоряжению именно вновь поступившей суммой. А это может иметь место, скажем, когда у контролирующих органов не могло быть сомнений относительно законного происхождения тех 5 млн. руб., которые находились на счете до поступления туда второй суммы, приобретенной в результате преступления. Собственно, как раз установление подобной направленности действий лица, совершающего сделку, и позволяет логически вычленить из юридически однородной имущественной массы ту ее часть, которая приобретена преступно и требует, таким образом, легализации владения, пользования, распоряжения ею.

 



[1] Федеральный закон от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» // СПС «КонсультантПлюс».

[2] Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности ETS N 141 (Страсбург, 8 ноября 1990 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

[3] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» // СПС «КонсультантПлюс».

[4] Там же.

[5] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 1 июля 2009 г. по делу № 18-Д09-57 // ГАС «Правосудие».

[6] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 октября 2010 г. по делу № 16-010-70 сп // ГАС «Правосудие».

[7] Надзорное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 октября 2013 г. по делу № 41-Д13-35 // ГАС «Правосудие».

A.A. Kharlamova
associate professor of criminal law
candidate of Law Sciences
Ural juridical Institute of the MIA of Russia
Yekaterinburg, Russian Federation
Email: up-kafedra@mail.ru
LEGALIZATION (LAUNDERING) OF THE MONEY AND OTHER PROPERTY AS A THREAT OF THE ECONOMIC SAFETY
Annotation
In this article, the essence of legalization (laundering) of funds or other property as a threat to economic security is considered, on the basis of the materials of specific criminal cases, the specifics of the qualification of crimes provided for in Art. 174, 1741 of the Criminal Code of the Russian Federation, mistakes made in the application of criminal law norms are analyzed.
Keywords
Money legalization, economic security, qualification features, criminal liability for laundering.