Личность
Право
Государство

УДК 340.115

М.Н. Семякин
профессор кафедры гражданского права
доктор юридических наук, профессор
Уральский государственный юридический университет
Екатеринбург, Российская Федерация
ПРОБЛЕМЫ СТРУКТУРЫ МЕТОДОЛОГИИ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ: КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Аннотация
В статье рассматриваются различные подходы к категории «методология», в том числе цивилистического правоведения. Поднимаются вопросы структуры методологии гражданского правоведения и рассматриваются особенности отдельных уровней, также раскрываются отдельные проблемы, связанные с формированием целостной системы познания.
Ключевые слова
Методология, цивилистическое правоведение, методологические уровни.

Методологический инструментарий познания цивилистической действительности достаточно широк и сложен. Он включает в себя различные по степени общности и познавательным задачам принципы, методы, подходы, приёмы, методики и техники как заимствованные из других наук, так и разрабатываемые самой цивилистической теорией.

Исходя из различного понимания исследователями категории методологии в литературе можно встретить и различные подходы авторов к интерпретации структуры методологии, в том числе цивилистического правоведения.

В философии и общетеоретическом правоведении методологию, в том числе юридической науки, обычно рассматривают как сложное по своей структуре, внутренне дифференцированное многоуровневое образование, в рамках которого выделяют философский уровень как самый общий и до более или менее конкретных (специальных, частных) уровней методологического осмысления данных науки и практики[1]. Так, по мысли Н. И. Козюбры, методология юридической, как и любой науки, наряду со всеобщими принципами и приёмами исследования, вытекающими из её философской ориентации, охватывает большую группу методов, которые в литературе нередко принято называть общими (анализ, синтез, индукция, дедукция, восхождение от конкретного к абстрактному и т. д.). Ещё более конкретную группу методов юридической науки составляют так называемые частнонаучные методы[2].

В другом месте названный автор, говоря о методологии юридической науки, отмечает: «В ней могут быть выделены по крайней мере два тесно взаимосвязанных основных аспекта: 1) определяемый предметом юридической науки и приспособленный к нему арсенал познавательных средств – совокупность теоретических принципов, специальнонаучных методов и способов познания государственно-правовых явлений; соответствующим образом сформулированные теоретические положения юридической науки (аппарат категорий и понятий, положения об особенностях, структуре и типологии юридического знания и т. п.); методика и техника познавательной деятельности; 2) теоретико-познавательное учение о государственно-правовой действительности»[3].

В связи с этим представляется необходимым обратить внимание на два момента: во-первых, «государственно-правовая действительность» выступает объектом науки теории государства и права и непосредственно не является предметом методологии общетеоретического правоведения, которая (методология) своими целями и задачами обращена напрямую к своим исследовательским (методологическим) процедурам, а не к объекту правоведческой науки; во-вторых, трудно согласиться и с другой мыслью названного автора о том, что «такое учение не является какой-то обособленной, локализированной научной дисциплиной, оно внутренне имманентно всей юридической науке и составляет неотъемлемую часть её теории (выделено мною – М. С.)[4].

Уже сравнительно давно методологическое учение в философии, да и в общетеоретическом правоведении, достигло такого уровня развития, когда вполне определённо исследователи начали говорить о его относительном обособлении как специфического научного образования, имеющего свой предмет познания, непосредственно обращённый именно к своим исследовательским процедурным, методологическим проблемам. К тому же, если бы сама по себе наука в целом могла выполнять все методологические функции, то, очевидно, отпала бы и необходимость развивать методологическое учение как специфическое (обособленное) направление, касающееся процедур организации научного познания.

Поскольку цивилистическая методология является одним из видов методологии правоведения, то отмеченные выше положения имеют отношение также к условиям и закономерностям её развития. Вместе с тем следует иметь в виду, что цивилистическая методология носит специфический, отраслевой характер, органически связана с предметом познания цивилистической науки, и это обстоятельство необходимо учитывать, в том числе при осмыслении проблематики, связанной со структурой методологии цивилистического правоведения.

В цивилистической также как в философской и общетеоретической литературе существуют различные подходы к пониманию структуры методологии гражданско-правовой науки. Так, Е. Г. Комиссарова выделяет три компонента в рамках названной методологии. Первый методологический компонент, направленный не на получение нового научного знания, – это сбор материала и познание окружающей правовой действительности. Научный материал, как считает Е. Г. Комиссарова, является первым и в то же время отправным звеном в общем «составе» науки.

Вслед за установлением и открытием фактов в науке выделяют, по словам автора, следующий этап – этап построения гипотез, теорий, создания научных понятий.

Однако состав методологии цивилистики не исчерпывается вышеназванными его компонентами – научным материалом и абстрактными понятиями (теориями, учениями). Поэтому третий компонент цивилистической методологии, по мысли указанного автора, составляют практические выводы и предложения, ориентированные на то, что любое новое знание должно быть верифицировано на предмет того, будет ли оно способствовать совершенствованию не только законодательства, но и юридической практики, бремя зависимости от которой несёт гражданско-правовая наука[5].

В связи с этим представляется необходимым обратить внимание на следующее.

Во-первых, как представляется, здесь методологическая проблематика о структуре методологии науки гражданского права подменена рассуждениями об этапах, в которых «протекает» всякое научное познание, в то время как познание структуры методологии должно быть обращено к своим предметно-содержательным аспектам: именно к выяснению соответствующих методологических (а не этапов познания) структурных элементов – системы принципов, методов, способов и других процедур познавательной деятельности, составляющих содержание цивилистической методологии.

Во-вторых, этап сбора материала и познание окружающей правовой действительности, как представляется, нельзя относить к «компоненту» научной деятельности, что, собственно, признаёт и сам автор. На этом этапе – сбора материала и познания правовой действительности, как справедливо замечено в литературе, происходит не получение нового знания, а накопление социально-правового опыта[6], что, конечно, в дальнейшем через научный категориальный механизм, логические конструкции, гносеологические средства может перерасти в научное знание.

В-третьих, следует также иметь в виду, что современная постклассическая методология правоведения не выдвигает в качестве обязательного требования верификации, проверки, практического подтверждения «любого нового знания»[7].

Большинство цивилистов, говоря о структуре методологии гражданского правоведения, рассуждают о её «методологических уровнях». Однако по поводу понимания сущности данной конструкции, с какими явлениями она соотносится, количества выделяемых «уровней» и т. д. исследователями высказаны самые различные соображения. Так, Е. В. Лунева, говоря о совокупности методов исследования гражданского права, также как и в иных областях научного знания, выделяет, сославшись на Д. А. Керимова, приёмы и способы следующих уровней методологии: высший (диалектико-мировоззренческий); общенаучный (междисциплинарный); и частнонаучный[8].

А. С. Еременко в своей докторской диссертации «Теория и методология гражданского правоприменения» говорит «о методологических уровнях научного познания общих и частных закономерностей гражданского права»[9], что трудно признать правильным, ибо здесь «методологические уровни», по сути, подменяются уровнями познания «общих и частных закономерностей гражданского права».

Во-первых, всё это уже относится не к проблематике цивилистической методологии, а к сфере гносеологии, эпистемологии, т. е. теории познания. Это подтверждается и в дальнейших рассуждениях автора, когда он выделяет два таких «методологических уровня». Первый из них «заключает в себе вопросы познания закономерностей существования и развития гражданского права как безотносительно к понятию, так и в связи с понятием «правовая система», в пределах которой действуют и применяются нормы гражданского права»[10]. Правда, здесь трудно понять автора, как может осуществляться познание закономерностей существования и развития гражданского права «как безотносительно к понятию, так и в связи с понятием «правовая система», поскольку гражданское право, безусловно, – важнейший элемент правовой системы, который находится в различных отношениях и взаимосвязях со всеми другими элементами (частями) указанной системы. 

Во-вторых, представляется сомнительным говорить о «закономерностях гражданского права», ибо закономерности могут быть присущи соответствующим процессам (о чём далее правильно говорит и сам автор), но не праву как таковому. Не менее сомнительным выглядит и подразделение указанных «закономерностей» на «общие и частные».

По мысли названного автора «второй уровень (методологии гражданского правоведения – М. С.) очерчивает круг проблем познания закономерностей внутреннего материала и внешнего выражения норм гражданского права как в масштабах данной конкретной правовой системы …, так в надгосударственном плане, освещаемом, главным образом, с позиций сравнительного правоведения»[11]. И квинтэссенция данного рассуждения выражена автором весьма «оригинально»: «Это – фаза освоения явления и формы гражданского права»[12], что, думается, вряд ли вообще нуждается в комментарии.

Отвлекаясь здесь от некорректности подобного рода рассуждений, можно заметить, что методология науки – в данном случае цивилистической – в предметно-содержательном плане не обращена непосредственно к объекту исследования цивилистической науки, а сориентирована на исследовательские процедуры по поводу данного объекта (методы, способы, приёмы и т. д. научного познания).

Д. И. Степанов, анализируя структуру уровней методологии гражданского права, отмечает, «что наиболее простейший, элементарный уровень составляют приёмы, способы, с помощью которых происходит восприятие правовой действительности»[13].

В этом контексте следует заметить, что, во-первых, говорить о «методологии гражданского права» представляется некорректным, ибо у «права», в том числе гражданского, никакой методологии в принципиальном плане быть не может; методология – функция науки, познавательной научной деятельности; во-вторых, приёмы, способы, с помощью которых происходит «восприятие правовой действительности» нельзя относить к методологическому инструментарию, поскольку названные средства применяются именно на уровне «восприятия правовой действительности», где формируется лишь эмпирический опыт и в таком виде они не могут входить в структуру методологии как формы организации научного познания. Это, по сути, признаёт далее и сам автор, когда отмечает: «Однако приёмы и способы, будучи элементарной составляющей методологии цивилистики, не в состоянии самостоятельно выступать в качестве научного инструментария в деле познания права, поскольку их простота и фрагментарность не дают возможности получить интегрированного знания»[14].

Более высокий уровень методологии права, по мысли Д. И. Степанова, «составляет собственно юридический метод, в данном случае понимаемый как гносеологический метод»[15]. Однако имеет ли в виду автор под «собственно юридическим методом» всю совокупность известных общеправовых методов познания либо ещё что-то из данного контекста понять трудно. Да и понимать «собственно юридический метод» как гносеологический, думается, вряд ли можно признать корректным, пусть даже и с оговоркой «в данном случае».

И, наконец, наивысшим уровнем методологии выступает «подход», в котором, по мысли Д. И. Степанова, «осуществляется не только интеграция различных методов, приёмов и способов, но также их единение с личностью исследователя, идеи и духа, объективного и субъективного»[16].

Кроме того, названный автор указывает также на возможность проведения «горизонтального», предметного разграничения методологии по сферам, к познанию которых преимущественно применимы те или иные составляющие методологии, – сферы доктрины, позитивного права и фактического правопорядка»[17].

В связи с отмеченным представляется необходимым обратить внимание на следующее. Прежде всего, что касается отнесения «подхода» к наивысшему уровню методологии, то такая точка зрения автора представляется слишком категоричной. В методологической литературе по этому поводу исследователями высказаны различные соображения: в частности, «подход» рассматривается как «принципиальная методологическая ориентация исследования»[18]; как «форма восприятия принципов и методов исследования[19]; как то, что намечает «основной ракурс исследования объекта», «определяет лишь общую особенность того или иного метода»[20]; как «выражение наиболее фундаментальных принципов и правил метода», форма «реализации методологических средств науки в конкретных исследованиях проблем других наук»[21] и т. д.

В целом по этому поводу среди различных высказываний исследователей можно выделить три основные аспекта понимания категории подхода: 1) когда подход соотносится с методом науки и рассматривается как элемент её метода; 2) когда подход соотносится с методологией конкретного научного исследования и рассматривается как элемент этой методологии; 3) когда подход характеризуется как форма освоения правоведением методов других наук.

В связи с этим, прежде всего, необходимо обратить внимание на то, что методологический подход может осуществляться на различных уровнях познания – философском, метанаучном, конкретно-научном и других методологических уровнях.

Методологический подход на уровнях философском, метанаучных систем для цивилистического правоведения означает восприятие соответствующих методологических средств мышления либо в форме целостной теоретической системы либо в виде отдельных принципов, конструкций, способов, приёмов, исследовательских рамок и т. д. для решения собственных, цивилистических, научных проблем и задач. Влияние подходов философского, метанаучного уровня на метод цивилистического правоведения осуществляется не прямо, а только в опосредованной форме – через сложившуюся научно-исследовательскую практику данной науки и при условии их критического восприятия в процессе цивилистического познания.

Методологический подход является формой ограниченного привлечения в юриспруденцию, в том числе цивилистическое правоведение, исследовательских средств различного уровня познания – философского, метанаучного, конкретных наук. При этом, однако, сам методологический подход, как представляется, не является элементом метода в данном случае цивилистической науки, поскольку содержанием методологического подхода выступает мышление, касающееся не объектов научного цивилистического познания, а процессов научного исследования, связанных с трансляцией как методологического, по сути, «не-предметного» для цивилистики знания. И лишь только в рамках конкретного (отдельного) научного цивилистического исследования, как представляется, подход может выступать в качестве его методологического, конструктивного элемента.  

Восприятие общенаучных методологических средств в форме подхода позволяет цивилистическому правоведению относиться к ним конструктивно с учётом целей и задач конкретного цивилистического научного исследования, а также при условии возможной их допустимости и применимости к познанию предмета цивилистической науки.

Что же касается подхода как восприятия методов других, конкретных, наук в рамках цивилистического правоведения, то здесь необходимо заметить, что метод любой науки органически связан с её предметом и поэтому в целом, в системном виде, он не может быть применён в процессе познания принципиально иного предмета другой науки, в частности цивилистического правоведения. В этом контексте, как представляется, в рамках цивилистического правоведения могут быть использованы лишь соответствующие отдельные («частные») методологические инструменты конкретных наук (социологии, психологии, математики и др.), но не их методы в целом как принципиально иные в предметно-содержательном плане конструктивные формы познания существенно иной социальной действительности. И лишь только на уровне конкретного научного цивилистического исследования (но, подчеркнём ещё раз, не в целом методологии гражданского правоведения), очевидно, можно говорить о подходе как форме восприятия принципов и методов тех или иных других («частных») наук.

Таким образом, можно сделать общий вывод о том, что в структуру метода цивилистической науки могут включаться лишь отдельные, созданные в рамках того или иного подхода исследовательские средства, адекватные предмету данной науки, проявившие свою эвристическую состоятельность в процессе её развития.

Что касается «горизонтального» разграничения методологии по сферам и, в частности, применительно к сфере позитивного права и особенно «фактического правопорядка», о чём также говорит Д. И. Степанов, то в связи с этим следует обратить внимание на то, что при освоении данной социальной действительности прежде всего формируется соответствующий социально-правовой опыт, который, в отличие от научного знания, не может быть отделён от конкретной правовой действительности (в частности, правопорядка) и в этом смысле для частноправовой действительности является не конструктивным (методологическим) элементом, а имманентно нормативным, т. е. имеющим значимость и ценность только в рамках конкретной социальности (правопорядка) и определённого исторического периода. Вместе с тем, конечно, социально-правовой опыт посредством определённых методологических процедур – формально-логических, категориальных и других – может быть преобразован в форму научного знания, приобретать формальный статус и реализовываться через соответствующие механизмы в практической действительности.

Достаточно содержательная попытка осмысления структуры гражданско-правовой методологии в своё время была предпринята П. А. Варулом, который «в методологии гражданского права» различает «прежде всего так называемую внеправовую часть, куда входят те направления знания, которые применимы для получения и упорядочения гражданско-правовых знаний»[22]. Поясняя данную мысль, автор далее отмечает: «Условно здесь можно, в свою очередь, вывести следующие подразделения: (1) общественные науки, (2) другие отрасли науки – математика, кибернетика, экономические науки, информатика и т. п.»[23]. Как полагает П. А. Варул, «названные отрасли науки имеют для гражданского права непосредственное методологическое значение …»[24]. В свою очередь, к общественным наукам автор относит философию и другие общественные науки[25].

Приведённые рассуждения прежде всего обращают на себя внимание в том аспекте, что автор употребляет конструкцию «методология гражданского права», о некорректности чего выше уже обращалось внимание.

Кроме того, «названные отрасли науки» (общественные и другие отрасли науки) не могут иметь для гражданского права «непосредственного» методологического значения, поскольку никакие отрасли науки принципиально не могут оказывать прямого влияния на гражданское право как систему соответствующих правовых норм. Здесь, очевидно, необходимо было вести речь об использовании методологического инструментария иных наук в системе познания гражданско-правовой действительности. Однако такие возможности применительно к цивилистической методологии имеют существенные ограничения: метод любой науки органически связан с её предметом, и, следовательно, как таковой (в целом) не может быть прямо использован в качестве конструктивной (методологической) модели в процессе познания принципиально иной социальной действительности.

В этом контексте можно говорить об использовании в цивилистическом познании лишь отдельных («частных») методологических инструментов иных наук (экономической, психологической, математической и др.), которые (методологические инструменты) не находятся в состоянии дисгармонии с предметом науки гражданского права, системой её методологических средств.

В качестве другой составной части структуры гражданско-правовой методологии П. А. Варул выделяет «так называемую правовую часть»[26], в рамках которой первостепенное значение теория государства и права, разработанные ею приёмы, методы исследования, концепции и т. п.[27] К этой же «правовой части» методологии гражданского права, по мысли П. А. Варула, «относится ещё сама теория гражданского права», которая «выполняет важную методологическую функцию в отношении многих отдельных вопросов гражданского права», и что «при рассмотрении методологических проблем гражданского права именно это обстоятельство необоснованно оставляется в стороне»[28].

В связи с этим представляется необходимым обратить внимание на следующее. Теория государства и права, точнее её понятия, конструкции, идеи, способы познания, научные подходы и т. д., безусловно, имеют важное методологическое значение для обеспечения отраслевых юридических наук, в том числе цивилистического правоведения, соответствующими средствами познания.

Вместе с тем необходимо учитывать и то, что метод теории государства и права органически связан с предметом своей науки и в целом, конечно, не может выступать в роли конструктивной модели для познания в предметно-содержательном плане достаточно специфической цивилистичесой действительности. Иначе говоря, метод теории государства и права отнюдь не может заменять собой цивилистическую методологию, систему её специфических методов, приёмов, способов и другого инструментария, с помощью которого осуществляется в предметно-содержательной форме познание цивилистической действительности.

Что же касается возможности отнесения теории гражданского права к элементам структуры методологии гражданского правоведения, то здесь представляется необходимым обратить внимание на следующее. Теория гражданского права, как и любая научная теория, в некоторой мере, безусловно, выполняет определённые методологические функции, в частности, когда возникает какая-либо научная проблема, которая не может быть разрешена уже известными научными способами, либо теория более не удовлетворяет потребности дальнейшего развития науки, не может более выполнять конструктивных функций по отношению к цивилистической практике и т.д. И здесь приходится прибегать к реконструкции уже известных теоретических понятий, категорий, доктринальных подходов. Поэтому методологическое отношение к предметно-содержательной теории гражданского права как конструктивному образцу исследовательской деятельности в принципиальном плане возможен. Однако это уже, во-первых есть методологическое восприятие цивилистической теории, а, во-вторых, такое использование теории является наименее продуктивным способом методологического обеспечения цивилистического научного познания, а в особо сложных, проблематичных ситуациях он просто окажется непригодным.

В качестве общего вывода по данному вопросу можно отметить, что в целом теория гражданско-правовой науки обращена непосредственно к своему объекту исследования, а не к исследовательским способам, приёмам, процедурам и т. д., возникающим по поводу его познания, и, следовательно, в целом не может быть отнесена к «правовой части» методологии гражданского правоведения. Последняя в целом, думается, представляет собой относительно обособленную область научного знания, касающаяся различных форм организации познания цивилистической действительности.

Говоря о структуре методологии цивилистического правоведения, прежде всего, как представляется, необходимо выделить её философско-теоретическую основу – учение, в рамках которого рассматриваются онтологические основания и гносеологические установки, закономерности развития методологии цивилистического правоведения, формы и условия осуществления цивилистического познания и другие важнейшие положения и концепты, которые определяют мировоззренческие, эпистемологические, социокультурные позиции исследователя, его общие подходы и т.д., что в соответствующей мере обусловливает цели, задачи, средства, а, в конечном счёте, и результаты научного познания. Следует заметить, что именно эта «интеллектуальная» основа в системе познания цивилистической действительности на сегодняшний день практически остаётся не разработанной в цивилистике, что, видимо, является общим следствием крайне недостаточного внимания в целом проблематике методологии цивилистического правоведения.

Другой, инструментальный, аспект системы познания цивилистической действительности охватывает различного характера инструментальные (принципы, методы, способы и др.) средства, с помощью которых осуществляется процесс научного цивилистического познания. И здесь, прежде всего, можно выделить подсистему философских (универсальных) и общенаучных методологических средств – принципов, методов, мировоззренческих установок, философских понятий и категорий. К общенаучным методам относятся те, которые используются большинством наук – методы системно-структурного анализа, логические способы и приёмы познания и др.

Далее, в системе познания цивилистической действительности можно выделить такую подсистему, как частнонаучные методы, которые применяются в рамках одной или нескольких близких, «родственных» наук. В правоведении это, например, методы формально-юридический, сравнительно-правовой, историко-правовой.

Кроме того, большое значение в познании цивилистической действительности имеет использование частнонаучных методов таких наук, как экономика, социология, психология, и других научных областей, а также специальных методов познания (статистические, лингвистические, кибернетические и др.).

Особого внимания в системе познания гражданско-правовой действительности заслуживает выделение такой подсистемы, как специально-цивилистические (научно-отраслевые) средства познания, которые, в отличие от всего иного методологического инструментария, используемого в этой сфере, органически, предметно-содержательно и функционально связаны с предметом познания цивилистической науки. Это соответствующие принципы, методы, приёмы, способы, цивилистические конструкции и понятия, методологические функции и другие отраслевые познавательные средства – всё то, что в концентрированном виде отражает специфику методологии цивилистического правоведения как особую область цивилистической науки, связанную с организацией, процедурами цивилистического научного познания.

И, наконец, самую низшую подсистему в иерархии методологических средств познания цивилистической действительности составляют различного вида методики и техники цивилистического познания (методика толкования договора, методики обобщения и анализа цивилистической практики, цивилистическая техника изложения правового материала и т. д.).

Такое выделение подсистем методологических средств, используемых в системе познания цивилистической действительности, представляется важным как имеющее эвристическую ценность и отражает углубляющийся процесс дифференциации и взаимосвязи современного научного знания, охватывающий различные его составные части, включая и методологическое познание.

Подразделение методологии познания цивилистической действительности на философскую (универсальную), общенаучную, конкретно-научную, специально-цивилистическую подсистемы не только не ведёт к их обособлению (изоляции), но, напротив, создаёт в современных условиях новые предпосылки для их тесного взаимодействия, интеграционных процессов между указанными иерархическими уровнями научного познания. Это обстоятельство должно способствовать развитию, как в целом методологического познания, так и его различных областей, в том числе цивилистической методологии. Последняя как разновидность научной методологии подчиняется общим закономерностям развития методологического знания.

Вместе с тем это не лишает методологию цивилистического правоведения своих особенностей и отличий, обусловленных спецификой предмета цивилистической науки, её функций, а также целей и задач цивилистического познания и открывает дальнейшие возможности научной разработки цивилистического теоретического учения об онтологических основаниях, гносеологических установках и т.д. и методах познания гражданско-правовой действительности как важнейшей составляющей методологии отечественного правоведения.  

 



[1] См., например: Козюбра Н. И. Понятие и структура методологии юридической науки // Методологические проблемы юридической науки. Сборник научных трудов АН УССР. Институт государства и права: отв. ред. Н. И. Козюбра. – Киев, 1990. – С. 6-7; Бушман А. С. Задачи философских семинаров в разработке методологических проблем гуманитарных наук // Философско-методологические проблемы специальных наук. – Л., 1979. – С. 130; Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. – М., 1973. – С. 68-71.

[2] Козюбра Н. И. Указ. соч. С. 16.

[3] Там же. С. 8.

[4] Там же.

[5] Комиссарова Е. Г. Методологический потенциал гражданско-правовой науки // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2013. № 4. С. 312-314.

[6] См.: Тарасов Н. Н. Метод и методологический подход в правоведении (попытка проблемного анализа) // Правоведение. 2001. № 1. С. 35.

[7] См., например: История и методология юридической науки. Учебник для вузов (коллектив авторов – И. Ю. Алексеева, Ю. А. Денисов, Т. И. Еремина и др.). – СПб., 2014. – С. 272.

[8] Лунева Е. В. Тенденции развития методологии научного познания гражданско-правовой действительности // Вестник Пермского университета. Юридические науки. Вып. 3(29). - Пермь, 2015. – С. 118.

[9] Еременко А. С. Теория и методология гражданского правоприменения: Дис. … докт. юрид. наук. – М., 2011. – С. 52.

[10] Там же.

[11] Там же. С. 52-53.

[12] Там же. С. 53.

[13] Степанов Д. И. Вопросы методологии цивилистической доктрины // Актуальные проблемы гражданского права: Сборник статей. Вып. 6 / под ред. О. Ю. Шилохвоста. – М., 2003. – С. 5.

[14] Там же. С. 5.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Там же. С. 23.

[18] Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. – М., 1973. – С. 74.

[19] Садовский В. Н. Основания общей теории систем. Логико-методологический анализ. – М., 1974. – С. 31.

[20] Козлов В. А. Проблемы предмета и методологии общей теории права. – Л., 1989. – С. 88

[21] Тарасов Н. Н. Методологические проблемы юридической науки. – Екатеринбург, 2001. – С. 232

[22] Варул П. А. О структуре методологии гражданского права // Учёные записки Тартуского государственного университета: Методология права: Общие проблемы и отраслевые особенности. Труды по правоведению. Вып. 806 / отв. ред. И. Н. Грязин. – Тарту, 1988. – С. 177.

[23] Там же.

[24] Там же.

[25] Там же. С. 178.

[26] Варул П. А. Указ. соч. С. 178.

[27] Там же. С. 178-179.

[28] Там же. С. 181.

M.N. Semyakin
Professor of the Civil Law Department
doctor of law, professor
Ural State Law University
Ekaterinburg, Russian Federation
PROBLEMS OF THE METHODOLOGY STRUCTURE CIVILISTIC LAW: CRITICAL ANALYSIS
Annotation
The article considers various approaches to the category "methodology", including civil law. The questions of the structure of the methodology of civil law are being raised and the features of individual levels are considered, also separate problems associated with the formation of an integral system of cognition are revealed.
Keywords
Methodology, civil law, methodological levels.